Итоги первого года войны (1941)

Итоги первого года войны (1941)

Итоги первого года войны (1941)Закончился 1941 год — самый тяжелый год войны. За пять с половиной месяцев летне-осенней кампании Вермахт захватил Прибалтику, Белоруссию, Молдавию, большую часть Украины, территории в Карелии, ряд западных областей Российской Федерации. Советский Союз потерял важные экономические районы, в которых проживало 40% населения страны, вырабатывалось 58% стали, добывалось 63% угля, производилось 68% чугуна, 60% алюминия, выращивалось 38% зерна. Немцам удалось блокировать Ленинград, выйти на подступы к Москве, овладеть Харьковым, значительной частью Донбасса и Крыма.

Германская армия добилась выдающихся успехов. Как писал Д. Фуллер: “Принимая во внимание такие факторы, как огромные трудности снабжения, стоявшие перед немцами, неразвитость дорожной сети в России, неожиданное по силе сопротивление, просчеты в отношении русских резервов и тот факт, что немцы, по-видимому, не вводили в дело больше 25 танковых дивизий (на самом деле 19 дивизий), следует отметить, что немецкое наступление между 22 июня и 6 декабря 1941 года, — удивительное достижение вооруженных сил”.

Потери советских войск убитыми, ранеными и пленными составили около 8 миллионов человек — не менее 2/3 от общего числа введенных в бой военнослужащих. Из них почти половина оказалась в плену — 3,9 миллиона бойцов и командиров.

Что по этому поводу заявили в Москве? А вот что: “Очередная брехня Гитлера. 11 декабря Гитлер, выступил в своем, зверинце – “рейхстаге” - с очередным трюком. Ввиду того, что в Германии почти нет семьи, не потерявшей на Восточном фронте сына, отца, брата или мужа, Гитлеру уже невозможно даже в своем балагане ничего не сообщить о потерях немецко-фашистской армии в войне против Советского Союза. И вот Гитлер огласил “германские потери”. Оказывается, что за время военных действий с СССР, а именно с 22 июня по 1 декабря 1941 года, германская армия якобы потеряла всего-навсего лишь 162314 убитыми, 571767 ранеными и 33334 пропавшими без вести, т.е. всего 767415 человек. Эти цифры не могут не вызвать смеха. Уж кому-кому, а людоеду Гитлеру известны настоящие потери его разбойничьих орд. Эти потери настолько огромны, что гитлеровская шайка никогда не решится оповестить о них немецкий народ. Лишь на одном Западном фронте с 16 ноября по 10 декабря, т.е. меньше чем за месяц, свыше 85000 немецких солдат и офицеров нашли себе могилу на дальних подступах к советской столице. За пять же месяцев войны на Восточном фронте полегло костьми целое поколение немцев. Убитыми, ранеными и пленными немцы потеряли около 6 миллионов солдат и офицеров. Гитлер заявил также, что общее число пленных русских достигает 3.806.000 человек. На самом деле наши потери пропавшими без вести за 5 месяцев войны составляют всего 520000, куда входят и пленные. Астрономические цифры русских, якобы захваченных в плен немцами, подсчитывались, очевидно, в игорном доме шулеров и фальшивомонетчиков из компании Гитлера. Гитлер, очевидно, причисляет к пленным мирное население покинутых нами районов, мобилизованное немцами для дорожных, строительных и всяких других подсобных работ. На каком собственно основании? Есть ли для немцев пределы нарушения элементарных международных правил? Кстати сказать, Гитлер так и не решился на этот раз поведать о потерях немцев в вооружении и военной технике. В связи с этим не лишне будет напомнить, что гитлеровская армия только за пять месяцев военных действий на Восточном фронте потеряла до 19000 орудий, более 15000 танков и окало 13000 самолетов. Сюда не входят огромные потери в технике и вооружении гитлеровской армии, которые она понесла с 16 ноября по 10 декабря на подступах к Москве. Такова та горькая правда, которую так нагло и безуспешно пытается скрыть от немецкого народа и общественного мнения людоед Гитлер”.

На самом деле “горькая правда” была такова, что когда Гитлер сообщил своим генералам, что русские потери в 10 раз больше немецких, он, к сожалению, не ошибся. К концу года общие немецкие потери на Востоке не превышали 831 тысячи человек. В Красной Армии, имевшей перед войной более 25000 танков, в декабре имелась лишь 1731 боевая машина. При этом следует учесть, что за второе полугодие 1941 года промышленностью было выпущено еще 4742 танка самых новейших типов, в том числе 933 тяжелых и 1886 средних. Таким образом, общие потери составили более 28000 танков!

Уже к 10 августа люфтваффе уничтожили 10000 советских самолетов — практически всю авиацию, располагавшуюся в приграничных округах накануне 22 июня, на 1 декабря в строю осталось только 2238 самолетов. Была уничтожена или захвачена 101 тысяча орудий и минометов из примерно 117 тысяч, числившихся в РККА в начале войны. Более катастрофический результат трудно даже представить.

Немца продвигаются вглубь советской территории

Правда, и Вермахт потерял уничтоженными и поврежденными 3730 танков и 4643 самолета, но большинство машин удалось вернуть в строй. Тем не менее, Гитлер так и не достиг своей цели подавить советское сопротивление и выйти на линию Архангельск — Астрахань. Эта линия все еще оставалась недосягаемой даже для германской авиации.

Фюрер германской нации недооценил способности коммунистического режима к всеобщей мобилизации. Уже в 1941 году в Советском Союзе мобилизация людских ресурсов для нужд армии и военного производства была более тотальной, чем в Германии в 1944-м, на пике ее военных усилий. Достаточно сказать, что в “фатерлянде” вплоть до 1943 года сохранялось значительное производство товаров для нужд населения.

Еще важнее была готовность Сталина и его генералов забрасывать противника трупами красноармейцев. В бой бросали всех мужчин, способных носить оружие, а их место в тылу занимали женщины и дети. В Германии всю войну вплоть до самого ее конца делался упор на хорошую подготовку пополнений. В СССР всю войну предпочитали бросать в бой необученных, а часто и невооруженных новобранцев.

В стране феодально-крепостнического рабства, получившем в XX веке определение “окончательно победившего социализма”, отдельно взятый человек ничего не стоил. Марксисты оперировали “классами” и “массами”. Первых успешно истребили, вторых, после ряда социальных экспериментов, превратили в “советский народ”. А народу у нас много... Поэтому не жалели не людей, ни техники.

Одну из фронтальных атак в августе под Киевом, предпринятую 37-й армией Власова, запечатлел немецкий офицер в письме к родным: “С расстояния в 600 метров мы открыли огонь, и целые отделения в первой волне атакующих повалились на землю... Уцелевшие одиночки тупо шли вперед. Это было жутко, невероятно, бесчеловечно. Ни один из наших солдат не стал бы двигаться вперед. Вторая волна тоже понесла потери, но сомкнула ряды над трупами своих товарищей, павших в первой волне. Затем, как по сигналу, цепи людей начали бежать. С их приближением доносилось нестройное раскатистое: “Ура-а-а!”... Первые три волны были уничтожены нашим огнем... Натиск четвертой волны был более медленный: люди прокладывали путь по ковру трупов... Пулеметы раскалились от непрерывного огня, и часто приходилось прекращать стрельбу для замены стволов... Количество, продолжительность и ярость этих атак совсем истощили нас и довели до оцепенения. Не буду скрывать, они испугали нас... Если Советы могут позволить себе тратить столько людей, пытаясь ликвидировать даже незначительные результаты нашего наступления, то как же часто и каким числом людей они будут атаковать, если объект будет действительно очень важным?”.

Подобные атаки, призванные истощить врага, завалить его трупами атакующих, были обычным явлением в 41-м и в 42-м годах и позже. Зачастую толпы призывников гнали в бой, даже не выдав им форму и оружие. Актуальным стал лозунг: “Оружие добудете в бою!”. И не потому, что винтовок производилось недостаточно. Сталин и его соратники предпочитали призвать в армию как можно больше людей, не считаясь с реальными запасами вооружения.

В 1943 году Красная Армия стала пополняться призывниками с оккупированных территорий, которых считали потенциальными предателями. Практически, их гнали в атаку как скот на бойню. Расчет был на то, что “черная пехота” только измотает немцев и заставит израсходовать часть боеприпасов, чтобы потом свежие части смогли заставить отступить противника с занимаемых позиций. Поэтому не давали несчастным ни обмундирования, ни винтовок. Зачем тратиться на тех, кому суждено погибнуть в первом же бою? И что погибнут — не беда, НКВД после войны меньше работы будет. За счет этих людей, призывавшихся, как правило, непосредственно в части, в значительной степени происходил недоучет советских безвозвратных потерь. Лишь единицам таких призывников суждено было уцелеть, стать “нормальными солдатами” и получить форму и оружие.Итоги первого года войны (1941)

Красноармейцы перед отправкой на фронт

Естественно, что такие “атаки” вели к огромным потерям. В середине января 1942 года немецкая разведка выпустила бюллетень “Опыт войны на Востоке”, где обобщила основные особенности русских атак:

“Атаки русских проходят, как правило, по раз и навсегда данной схеме — большими людскими массами и повторяются несколько раз без всяких изменений. Наступающая пехота компактными группами покидает свои пехотные позиции и с большого расстояния устремляется в атаку с криком “Ура”. Офицеры и комиссары следуют сзади и стреляют по отстающим. В большинстве случаев атаке предшествует разведка боем на широком фронте, которая после прорыва или просачивания в наше расположение переходит в решительное нападение с тыла и флангов. Артиллерийская подготовка атаки применяется редко, однако русские очень охотно применяют ночью, перед атакой, короткий, но сильный беспокоящий огонь с дальних дистанций, постоянно меняя при этом свои огневые позиции. Свои атаки русские начинают в сумерках или на рассвете. Пользуясь темнотой, туманом, вьюгой или дождливой погодой, русские занимают исходные позиции для атаки. Отбитые атаки повторяются снова, не щадя сил и ничего не меняя. Трудно предположить, что на протяжении одного дня боев наступающая часть каким-либо образом сменит схему проведения атаки. Таким образом, для отражения атак русских нужны крепкие нервы и сознание того, что наше прекрасное стрелковое оружие в состоянии противостоять массовому наступлению русских”.

Немецкие солдаты в окопахИтоги первого года войны (1941)

Для немцев такая тактика была за гранью понимания, поэтому русские атаки врезались в память буквально каждому выжившему: “Ведение боевых действий русскими, особенно в наступлении, характеризуется использованием большого количества живой силы и техники, которые командование часто вводит в бой безрассудно и упрямо, однако добивается успеха. Русские всегда славились своим презрением к смерти; коммунистический режим еще более развил это качество... Дважды предпринятая атака будет повторена в третий и четвертый раз, невзирая на понесенные потери, причем и третья и четвертая будут проведены с прежним упрямством и хладнокровием. До самого конца войны русские, не обращая внимания на потери, бросали пехоту в атаку почти в сомкнутых строях. Стадный инстинкт и неспособность младших командиров действовать самостоятельно всегда заставляли русских вести атаки массированно, в плотных боевых порядках. Благодаря превосходству в численности этот метод позволил добиться многих крупных успехов (вот это и был главный тактический прием всех советских полководцев, всему остальному “учиться было некогда”. — Авт.). Местность перед фронтом обороняющихся в мгновение ока вдруг заполнялась русскими. Они появлялись словно из-под земли и, казалось, невозможно сдержать надвигающуюся лавину. Огромные бреши от нашего огня немедленно заполнялись; одна за другой катились волны пехоты, и, лишь когда людские резервы иссякали, они могли откатиться назад. Но часто они не отступали, а неудержимо устремлялись вперед. Отражение такого рода атаки зависит не столько от наличия техники, сколько от того, выдержат ли нервы. Лишь закаленные в боях солдаты были в состоянии преодолеть страх, который охватывал каждого”.

По этому шаблону Красная Армия наступала вплоть до 1945 года. Это не только признак скудоумия советских военачальников и существенных пробелов в их профессиональной подготовке. В первую очередь, это проявление их марксистко-ленинского мировоззрения. Они сами были рабами системы — эти представители сталинского поколения, не имевшего понятия об индивидуальной свободе, потому и гнали на смерть миллионы еще более бесправных рабов.

Немцы идут по Белоруссии

В августе 1945 года маршал Жуков поразил генерала Д. Эйзенхауэра рассказом о советском методе преодоления минных полей: “Когда мы подходим к минному полю, наша пехота проводит атаку так, как будто этого поля нет. Потери, которые войска несут от противопехотных мин, считаются всего лишь равными тем, которые мы понесли бы от артиллерийского и пулеметного огня... Атакующая пехота не подрывает противотанковые мины. Когда она достигает дальнего конца поля, образуется проход, по которому идут саперы и снимают противотанковые мины, чтобы можно было пустить технику”. (Кстати, и танки бросали на минные поля подобным образом. Например, во время контрнаступления под Сталинградом 422-я стрелковая дивизия получила для усиления танковый батальон. С началом наступления батальон потерял на минных полях 24 танка из имевшихся в наличии 28).

“Я живо вообразил себе, — пишет Эйзенхауэр — что было бы, если бы какой-нибудь американский или британский командир придерживался подобной тактики... Американцы измеряют цену войны в человеческих жизнях, русские — во всеобщем очищении нации... Насколько я мог видеть, Жуков уделял мало внимания методам, которые мы считали жизненно важными для поддержания морального духа в американских войсках: систематическая смена частей и создание им условий для отдыха, предоставление отпусков и максимальное развитие технических средств борьбы, чтобы не подвергать людей ненужному риску на поле боя. Все это было обычным делом в американской армии, но, казалось, было неведомо в той армии, где служил Жуков”.

Присяга пред отправкой на фронт и верной смертью

Один немецкий солдат в письме домой запечатлел советские атаки через минные поля, о которых говорил кровавый “Георгий Победоносец” Эйзенхауэру: “Большие плотные массы людей маршировали плечом к плечу по минным полям, которые мы только что выставили. Люди в гражданском и бойцы штрафных батальонов двигались вперед, как автоматы. Бреши в их рядах появлялись только тогда, когда кого-нибудь убивало или ранило разрывом мины. Казалось, эти люди не испытывают страха или замешательства. Мы заметили, что те, кто упал, пристреливались небольшой волной комиссаров или офицеров, которая следовала сзади, очень близко от жертв наказания. Неизвестно, что совершили эти люди, чтобы подвергнуться такому обращению, но среди пленных оказались офицеры, не сумевшие выполнить поставленные задачи, старшины, потерявшие в бою пулемет, и солдат, чье преступление состояло в том, что он оставил строй на марше... И все же почти никто из них не жаловался на подобное обращение... Никто не был готов признать, что поставленная задача могла быть невыполнимой, а приговор — несправедливым”.

"Полководец-гений" Георгий Жуков

Два мира — две системы. В американской армии, равно как в британской или германской, командиры обязаны были заботиться о сбережении жизни подчиненных, иначе их неминуемо сместили бы со своих постов и отдали под суд. В Красной Армии самым страшным преступлением было невыполнение даже заведомо невыполнимого, порой преступного приказа вышестоящего начальника. Ослушнику грозил немедленный расстрел или, что почти то же самое, отправка в штрафбат - свой начальник был страшнее противника. Именно поэтому, по оценке Меллентина, советские “командиры младшего и нередко среднего звена страдали нерасторопностью и неспособностью принимать самостоятельные решения — из-за суровых дисциплинарных взысканий они боялись брать на себя ответственность. Шаблон в подготовке командиров мелких подразделений приводил к тому, что они приучались не выходить за рамки уставов и наставлений и лишались инициативы и самостоятельности, что является очень важным для хорошего командира. Стадный инстинкт у солдат настолько велик, что отдельный боец всегда стремится слиться с “толпой”... В этом инстинкте можно видеть корни как паники, так и величайшего героизма и самопожертвования”.

Скованность оперативного и стратегического мышления командного состава Красной Армии с лихвой компенсировалась бессмысленными, убийственными лобовыми атаками. Красиво это сформулировал маршал Баграмян: “Приходилось полагаться на главное — несгибаемую силу духа наших людей, на то, что для них не существует невыполнимых задач”. Поэтому, дескать, и ставились войскам “с удивительной настойчивостью явно нереальные задачи”.

В западных армиях солдаты и командиры отказались бы выполнять приказ идти в наступление на минные поля и наверняка добились бы судебного разбирательства и смещения командира. Советские бойцы, напротив, хорошо знали, что жаловаться на начальство — гиблое дело. Что значит рядовой боец в армии, где маршалы бьют по морде генералов, генералы — полковников, а командиров дивизий расстреливают без суда перед строем. Добряк Конев предпочитал вразумлять подчиненных палкой. Вспоминает генерал-полковник Г.Ф. Байдуков, командовавший авиадивизией в составе Калининского фронта: “...вызвали на Военный совет фронта. Прибыли. Из избы выходит Матвей Захаров, начальник штаба, будущий маршал Советского Союза, вытирает кровь из .носа: “Ударил, сволочь!”.

Танки на улицах Москвы

Ну как, например, Эйзенхауэр взял бы и двинул в ухо Паттону. А у нас вовсю лупили подчиненных Жуков и Буденный, Еременко и Гордов, это считалось даже своего рода геройством! “Если б он матом крыл, — это ладно, это обычным было на войне, а он старался унизить, раздавить человека. Помню, встретил он одного генерала: “Ты кто такой?” — Тот доложил. А он ему: “Ты мешок с дерьмом, а не генерал!” — рассказывал маршал авиации Голованов о Жукове. Но ведь надо же было так селекционировать этих генералов. Наполеон считал, что битый солдат не имеет чести. А битый генерал?

Так может быть те “краскомы”, расстрелянные в 30-е годы, о которых скорбил Хрущев, были другими — гордыми, независимо мыслящими, “честь имеющими”? Вот отрывок из одного письма, датированного 15 февраля 1931 года. Пишет начальник штаба РККА, герой Гражданской войны, четырежды орденоносец, наркому по военным и морским делам: “Дорогой Климент Ефремович! От всей глубины моего сердца шлю тебе, дорогой друг, боевой соратник и любимый Начальник - руководитель, в день твоего славного юбилея самые горячие поздравления. Конечно, я был бы бесконечно рад в эти дни видеть тебя и лично выразить все те волнующие меня, как ребенка, чувства, связанные с днями твоего исторического юбилея... С каким восторгом я вспоминал эту тесную совместную боевую работу, проходившую под непосредственным тактическим руководством нашего горячо любимого вождя Иосифа Виссарионовича Сталина. Когда взвесишь, что история для решения своих задач потребует еще людей, способных проявить великие качества ума, воли, твердости, решительности и беззаветной преданности делу Ленина, и знаешь, что таких людей в лице Иосифа Виссарионовича и Климента Ефремовича наш Советский Союз имеет, становится еще радостнее и бодрость, как живая струя, наполняет все фибры организма... Твой А.И. Егоров”.

Немцы ведут боевые действия в городе

Если это не холуйство, то, наверно, большая и чистая любовь. Через семь лет маршал Егоров, сидя в камере, отрекся от собственной жены, “когда узнал об исключительной подлости и измене родине” с ее стороны, продолжая при этом всеми фибрами организма обожать Иосифа Виссарионовича и Климента Ефремовича. Он продолжал “обожать” их вплоть до момента своего расстрела 23 февраля 1939 года. “Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек...”.Итоги первого года войны (1941)

Для того чтобы самоубийственные для войск приказы появлялись на свет, требовались не только командиры, готовые их отдать, но и подчиненные, способные их безропотно выполнять. Вот этого у нас, как говорится, не отнять. Здесь наши недостатки превращаются в преимущества. “Одним из главных преимуществ России является ее способность выдержать огромные разрушения и кровопролитные бои, а также возможность предъявить необыкновенно тяжелые требования к населению и действующей армии. Проблема обеспечения войск продовольствием для русского командования имеет второстепенное значение, так как русским фактически не нужно централизованного армейского снабжения. Полевая кухня, почти святыня в глазах солдат других армий, для русских является всего лишь приятной неожиданностью”. Звучит обидно, но ни капли не преувеличивает немец. В первом квартале 1943 года на Калининском фронте 76 бойцов умерли от голода (!), так как на передовую не доставлялось продовольствие, а во 2-й ударной армии примерно в это же время дело дошло до людоедства.

Что после этого удивляться матросам-дистрофикам Российского флота на острове Русский в 90-е годы XX века!

Вы спросите, как питались отцы-командиры? Взглянем на заявку на отпуск продовольственных товаров для Военного Совета Западного фронта от 29 сентября 1941 года: “Для проведения ряда мероприятий Военным Советом Западного фронта прошу Вашего распоряжения об отпуске: 1. Фруктов разных (виноград, груши, яблоки, апельсины, мандарины и консервированные фрукты). 2. Рыбных изделий (балык, семга, тешка, севрюга), икры. 3. Консерв рыбных (шпроты, сардины, кильки, бычки). 4. Вино-водочных изделий на 3000 рублей. 5. Кондитерских изделий в ассортименте. 6. Пива и фруктовых вод. Секретарь Военного Совета Западного фронта батальонный комиссар Астапов”. Судя по заявке, нормально питались.

Вот и пишет иностранец, глядя на все это: “Русский солдат не мыслит самостоятельно и не контролирует своих действий, а поступает в зависимости от своего настроения, совершенно непонятно для жителя Запада. Его индивидуальность непрочна, она легко растворяется в массе; иное дело терпеливость и выносливость — черты характера, складывавшиеся в течение многих веков страданий и лишений. Благодаря природной силе этих качеств русские стоят во многих отношениях выше более сознательного солдата Запада, который может компенсировать свои недостатки лишь более высоким уровнем умственного и духовного развития... Не знающая жалости военная дисциплина — которую, я уверен, не выдержала бы ни одна другая армия — превратила неорганизованную толпу в необычайно мощное оружие войны. Дисциплина — главный козырь коммунизма, движущая сила армии. Она также явилась решающим фактором и в достижении огромных политических и военных успехов Сталина”. Недаром великий вождь всех народов так любил русский народ!

В смысле потерь, понесенных Красной Армией, 1941 год не стал для руководителей партии и государства чем-то особенным. Еще впереди были неудачная Ржевско-Вяземская операция, катастрофы под Харьковым и на Дону, трагедия 2-й ударной армии, неоправданные жертвы в многочисленных наступательных операциях.

Константин Симонов приводит письмо одного из фронтовиков, участвовавшего в Керченско-Феодосийской операции: “Я был на Керченском полуострове в 1942 году. Мне ясна причина позорнейшего поражения. Полное недоверие командующим армиями и фронтами, самодурство и произвол Мехлиса, человека неграмотного в военном деле... Запретил рыть окопы, чтобы не подрывать дух солдат. Выдвинул тяжелую артиллерию и штабы армии на самую передовую и т.п. Три армии стояли на фронте 16 километров, дивизия занимала по фронту 600—700 метров, нигде никогда я потом не видел такой насыщенности войсками. И все это смешалось в кровавую кашу, было сброшено в море, погибло только потому, что фронтом командовал не полководец, а безумец...”

За десять дней Эрих фон Манштейн разгромил войска Крымского фронта — 44-ю и 51-ю армии, имевшие двукратное над ним превосходство, захватил 170 тысяч пленных, 1133 орудия и 258 танков. В течение 1942 года были наголову разгромлены еще не одна советская армия: 33-я, 29-я, 28-я, 6-я, 57-я, 12-я, 39-я...

Немецкие солдаты празднуют временную победуИтоги первого года войны (1941)

Советские танковые войска и в дальнейшем теряли более 20 тысяч машин в год, а всего за войну, по утверждению бывшего начальника Генштаба М. А. Моисеева, было потеряно около 95 тысяч танков! Несомненно, многие недостатки в управлении, в организации связи и снабжения, ремонта техники удалось устранить. Весной 1942 года стали формироваться танковые корпуса (новый корпус имел по штату 168 танков, то есть вдвое меньше, чем довоенная дивизия) и танковые армии, которые стали грозным оружием в руках смелых и способных командиров. Однако пороки самой системы оставались неизлечимыми. Пополнение обучалось наспех и беспощадно бросалось в бой до последнего человека и последней машины. Например, 3-я гвардейская танковая армия в течение трех лет обновляла парк боевых машин на 90— 100% семь раз, в том числе четыре раза только в 1943 году! Хотя боевая практика показала, что использование танковых соединений до предела их боеспособности требует значительного времени для их восстановления.

К тому же терялся добытый дорогой ценой боевой опыт, требовались дополнительные мероприятия по сколачиванию частей, экипажей и подразделений, управлений и штабов. И все начиналось с нуля. Из-за чудовищно высоких потерь в Красной Армии почти не оставалось опытных солдат, которые могли бы помочь новобранцам освоиться в боевой обстановке. Весьма недолго оставались в строю командиры рот и взводов. Советские сухопутные войска за четыре года войны потеряли около двух миллионов офицеров! Именно поэтому немецкие танки ходили в атаку в среднем одиннадцать раз, а советские — только три; именно поэтому в Красной Армии не могло быть танкистов вроде Михаэля Виттмана, уничтожившего за три года 138 танков и 132 артиллерийских орудия — нашим столько просто не удавалось прожить.Итоги первого года войны (1941)

И все-таки... Несмотря на тяжелейшие потери, советским вооруженным силам удалось сорвать германский план молниеносной войны и, измотав противника, создать условия для перехода в контрнаступление под Москвой. В первых числах декабря немецкие войска фактически перешли к обороне. Поскольку в Берлине господствовало мнение, что противник не располагает силами для контрудара, советское наступление 5-6 декабря застало немцев врасплох, не сумев удержать фронт, они начали отступать. 8 декабря германское командование разрешило войскам перейти к обороне на всем советско-германском фронте, окончательно признав провал “Восточного похода”. “Теперь, — писал генерал Блюментрит — даже в Ставке Гитлера вдруг поняли, что война в России, по сути дела, только начинается...”.

“Блицкриг”, несмотря на значительные успехи Вермахта, провалился. Даже в самых благоприятных оперативно-стратегических условиях 1941 года задача разгрома СССР оказалась не по силам Германии, бросившей на Восток все свои наиболее боеспособные соединения. Сделав ставку на молниеносный разгром Советского Союза, тщательно подготовив нападение, выбрав наиболее удобный момент для вторжения и с самого начала захватив стратегическую инициативу, германское командование не сумело использовать свои преимущества, поскольку совершенно не представляло с каким противником придется столкнуться. Зимнее наступление Красной Армии наглядно показало, что Германия оказалась перед перспективой затяжной войны на два фронта. Вступление в войну Соединенных Штатов на стороне антигитлеровских сил сделало эту перспективу совершенно безнадежной.

Оценивая после войны проведенные кампании и в полной мере осознав смысл термина “русский паровой каток”, генерал Гот написал: “Будущий историк придет к заключению, что если учитывать военную обстановку, то нападение на Россию было политической ошибкой и что поэтому все военные усилия с самого начала были обречены на провал”.

Как заметил немецкий генерал Карл фон Клаузевиц, участник Отечественной войны 1812 года и острейшего ума человек: “Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, то есть оккупировать... Такая страна может быть побеждена лишь собственной слабостью и действием внутренних раздоров”.

Главное, чтобы об этом не забывали сами россияне.Итоги первого года войны (1941)

Комментарии 3

↑ Наверх